Читать «Громкие дела. Преступления и наказания в СССР», Ева Меркачёва
  • Главная
  • ГО.Медиа
  • ...

Громкие судебные дела. Как раскрыли первое заказное убийство судьи в России

11 ноября 2022

Рубрики:

Общество
11 ноября 2022
Громкие судебные дела. Как раскрыли первое заказное убийство судьи в России

В издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга журналиста и правозащитника Евы Меркачёвой «Громкие дела: Преступления и наказания в СССР». Это документальная литература с элементами биографии, детектива и криминалистики.

Портал «Город Онлайн» публикует фрагмент книги о первом деле о заказном убийстве судьи в России. Это малоизвестная история произошла в 1994 году в Чите.

Первое дело о заказном убийстве судьи

 
В 1994 году в Чите в подъезде собственного дома была застрелена судья Валерия Зарубина. Раскрыть убийство удалось только спустя три года благодаря известному авторитету. Помимо киллера на скамье подсудимых оказалась женщина-адвокат.

Это первое дело о заказном убийстве судьи в нашей стране слушалось Верховным Судом Республики Бурятия (во избежание необъективности со стороны коллег погибшей). За 40 лет своего судейства Зарубина прославилась тем, что рассматривала самые сложные дела, в числе которых — история милиционера Александра Астафьева, который в 1965 году в Чите расстрелял мирных жителей около продуктового магазина (в 2009 году в Москве майор Денис Евсюков повторит его путь, расстреляв людей в супермаркете).

Зарубина была судьей жёсткой и бесстрашной, выносила смертные приговоры главарям банд. При этом в быту она отличалась добротой и веселым нравом и в итоге пострадала из-за любви к животным.

Судья Валерия Зарубина.png

Прежде чем говорить о страшных делах, которые рассматривала судья Зарубина, и об её не менее страшной смерти, я хотела бы рассказать вам о том хорошем, что было в её жизни.

Далеко не все, даже самые близкие её друзья и знакомые, знали, что изначально Валерия Зарубина вовсе не собиралась связывать свою жизнь с юриспруденцией.

Вот как описывает ее историю сын, который ласково называет её «маманей» (по аналогии с героем рассказа Шолохова «Нахалёнок»):

«Семнадцатилетняя Аллочка Дурашкина (Дурашкина — её девичья фамилия, а Аллочкой её называли родные и близкие) со своей подругой отправилась в Ленинград поступать в торговый институт. В тот первый послевоенный год работа в торговле считалась стабильной, надёжной и престижной. Увидев общежитие — огромную комнату, похожую на школьный спортзал, плотно заставленную рядами не вполне опрятных коек, девушки развернулись и ушли искать другое, более спокойное учебное заведение».

Так абитуриентки проинспектировали несколько вузов: медицинский, педагогический, библиотечный — там сыро, тут тесно. И наконец, удача — светлые аудитории и тёплое общежитие. В результате Аллочка оказалась студенткой Ленинградского технологического института, факультета, где учили будущих специалистов по изготовлению и хранению боеприпасов. Года оказалось достаточно, чтобы понять: боеприпасами заниматься ей не хочется. Будущая судья Дурашкина на крыше вагона поезда вместе с такими же, как она, лихими безбилетниками, отправилась в Свердловск, где поступила в юридический институт.

«После окончания института маманя попала в Бырку — село в Читинской области, — продолжает сын. — Дослужилась до судьи. В Бырке было скучно. Маманя даже начала вышивать крестиком, но это не помогало. И тогда она записалась в танцевальный кружок. Уж не знаю, сколько занятий она посетила. Знаю только, что в райкоме партии ей объяснили, что танцевать в кружке в маленьком селе судье не пристало. Да и фамилию заодно неплохо бы сменить. „Судья Дурашкина“ — звучит не то чтобы очень. Но когда маманя вышла замуж, появилась судья Зарубина».

Как Зарубина относилась к мелким неприятностям, отлично иллюстрирует, например, такой случай.

«Однажды ночью мы проснулись от страшного грохота. Грохотало в кухне, и все бросились туда. Все знают эти кухни в пять квадратов, где толком не развернуться. В таких кухнях в те времена почти у всех в целях экономии места к стене была прибита полка, где стояли банки с припасами. У мамани такая полка висела над газовой плитой, и на ней стояли банки с мукой, сахаром, гречей и рисом. И ночью полка упала. А перед тем, как она упала, поздно вечером, мама сварила большую кастрюлю борща, чтобы назавтра нас этим борщом накормить (помните: „Будете вчерашний борщ? Приходите завтра“?). Борщ был горячим, и маманя оставила его на плите. При падении полка сбила кастрюлю, и борщ, не успевший ещё стать вчерашним, залил рассыпавшиеся муку, сахар, гречу и рис. Ну и понятное дело, заодно полка зацепила несколько тарелок и чашек — в пятиметровых кухнях все рядышком, все под рукой. Мама с минуту молча смотрела на месиво из муки, сахара и круп, залитых борщом и засыпанных осколками посуды, потом села на стул и расхохоталась. Она смеялась долго и весело. Через минуту хохотали все».

Судья Зарубина любила животных. Вот как однажды в её доме появился Фока.

«Дело было так. Зимой в крутые читинские морозы в подъезде возле входной двери в квартиру мы обнаружили маленького щенка. Он сидел на коврике и каждый раз, когда мы выходили, радостно и приветливо махал хвостиком. За месяц до этого умерла другая мамина собака, и она обещала сама себе никогда больше не заводить животных. И пёсика, который сидел возле двери, она тоже не собиралась приглашать в дом. Просто стелила ему тёплое одеяльце и выносила еду. Она стойко продержалась целый день. Вечером сказала: „Разве что помою его, он грязный“. И завела в дом. „Он только переночует у нас, — сказала она мужу, когда он напомнил ей об обещании не заводить собак, — а завтра я отнесу его Анне Ивановне, у нее свой дом, он будет жить в конуре. Имя она сама ему даст“. Щенка вымыли, накормили, постелили ему одеяльце на кухне и ушли смотреть телевизор. Сытый, отогревшийся, довольный новой жизнью щенок взял в зубы пустую баночку из-под майонеза, пришёл к новой своей хозяйке и протянул ей баночку — попить попросил. В эту минуту судьба Фоки была решена. Фоке разрешали все. Он сразу категорически отказался от поводка и отвоевал право гулять свободным. Фока мог принести с помойки огромную кость, забраться с ней под кровать, и никто эту кость у него не отнимал. Приносить кости с помойки — это тоже было его право. Он мог загулять надолго — не показываться дома дня три или даже четыре, вернуться грязным, голодным и похудевшим. Никто его за это не бранил. Судья вычесывала у него колючки, отмывала его, кормила вкусненьким и укладывала отсыпаться. Фока последний, кто видел хозяйку живой и весёлой».

Расстрельные дела судьи

 
«Судьей Зарубина работала 40 лет и за это время вынесла не один смертный приговор, — рассказывает представитель Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк. — Одним из самых запоминающихся было дело милиционера Астафьева. 10 июля 1965 года в Чите возле магазина „Черёмушки“ он устроил пальбу из табельного оружия».

История была такая: участковый уполномоченный районного отделения милиции Александр Астафьев утром получил пистолет, чтобы выйти на участок в вечернюю смену. Накануне изрядно выпил, так что голова раскалывалась. В итоге он решил опохмелиться. Встретил по дороге приятеля, вместе выпили бутылку портвейна. Потом он еще добавил четыре бутылки «Жигулёвского». После этого, по его словам, он ничего не помнит. Впрочем, потом на суде он заявил, что ему показалось, будто преступники вырывают у него оружие. Именно поэтому он стрелял.

Согласно материалам дела, которые изучала судья Зарубина, сначала он стрелял в воздух, потом в людей. Пьяного милиционера попытались обезвредить трое мужчин, одного он убил выстрелом в упор. Потом из тюрьмы он написал письмо жене погибшего, обвинив того в своем преступлении: «Ваш муж тоже виновен в этой истории: если бы он не стал преследовать меня, я бы не стал в него стрелять...» На суде он, правда, извинился перед вдовой и перед всеми, кто в тот день пострадал.

Зал заседаний во время вынесения приговора был полон. Одни требовали расстрела, другие взывали к жалости (винили во всём зелёного змия). Представители милиции приносили исключительно положительные характеристики со службы. Зарубина, надо думать, находилась под сильным прессом. Её вердикт — расстрелять.

Потом подсудимый её обвинит в том, что это был суд Линча. Он напишет письмо в Верховный Суд РСФСР: «Решение областного суда вынесено по принципу американского суда толпы, с лозунгом голова за голову! Я прошу приговор областного суда отменить!»

Президиум Верховного Суда РСФСР учёл, что милиционер ранее не был судим, что у него двое малолетних детей, и заменил расстрел на 15 лет. Астафьев отсидел 12 (вышел условно-досрочно). Спустя почти полвека его страшный «подвиг» повторит майор милиции Денис Евсюков. Напомним, что трагедия произошла в московском супермаркете «Остров». Пьяный майор стрелял по покупателям и сотрудникам. Семеро человек были ранены, двое погибли.

Но вернёмся к Астафьеву. Его в числе других будут подозревать в убийстве судьи Зарубиной.

«А вообще под подозрение мог попасть кто угодно, — говорит представитель Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк. — Зарубина была строга со всеми. Даже тем, кто совершил нетяжкое преступление впервые, давала реальное лишение свободы. Рассматривала сложные дела о незаконной охоте, хищениях, убийствах».

Пулю в лоб, а ствол — в музей

 
Ранним утром 27 января 1994 г. судья Зарубина вышла из своей квартиры, чтобы выгулять Фоку. Ежедневный ритуал, о котором знали преступники. Они ждали её возвращения на лестничном марше между вторым и третьим этажами. Как только женщина с собакой стала подниматься, один из них выстрелил. Промахнулся (как потом покажет экспертиза, из-за дефекта нагана). Зарубина с криком забежала в квартиру. Убийца за ней. Муж бросился защищать её, пытался закрыть входную дверь, но преступник выстрелил снова. И снова промахнулся. Третья пуля попала судье в лоб. Зарубина скончалась на месте.

Преступник выбежал на улицу, сел в «москвич», в котором его ждал подельник. Муж убитой составил его фоторобот, но найти киллера не удалось. А спустя почти два года в одной из камер СИЗО состоялся интересный разговор. Один заключённый поведал соседям, что раньше сидел в другой камере с человеком, который хвастался убийством судьи. И был этим человеком некий Плотников. Один из слушателей рассказал об этой истории своему адвокату Светлане Болошиной и попросил использовать её для торга со следствием по его делу. Скажи, мы им помогаем убийство судьи раскрыть, а меня пусть за это выпустят под залог, — примерно так, надо думать, он её наставлял.

Адвокат пошла в Читинское УВД, все рассказала оперуполномоченному Константину Гудкову (спустя годы прославится тем, что ограбит «Сбербанк»). Но оказалось, что она... сама уже давно попала под подозрение правоохранителей.

Итак, вот версия следствия, которую в итоге поддержал суд. У Болошиной как адвоката было несколько клиентов, в том числе обвинявшийся в автомобильных кражах Плотников — не отличавшийся хорошим здоровьем, к тому же с ребёнком-инвалидом на иждивении. Болошина убедила суд изменить ему меру пресечения на подписку. Вернуться в тюрьму он боялся. И вот Болошина стала стращать его судьей Зарубиной, говорила, что с ней договориться не получится никак, что она жёсткая и бескомпромиссная, даст реальный срок. Именно адвокат психологически обрабатывала его, готовя к убийству судьи. Уверяла: убьешь Зарубину, твоё дело передадут другому судье, и ты получишь условный срок за свои кражи.

Суд пришёл к выводу, что это было заказное убийство, только вместо денег человеку, выбранному на роль киллера, пообещали гарантированную свободу.

Из материалов дела следует, что за неделю до убийства Болошина поторопила Плотникова, сказав, что в канцелярии суда уже точно известно: его дело передано Зарубиной. Она сообщила Плотникову домашний адрес Зарубиной, рассказала о её утренних прогулках с собакой. Ну а дальше он действовал сам. После убийства Плотников сразу приехал к Болошиной, а она помогла ему изменить внешность — сбрить усы и бороду, переодеться. Эти старания, кстати, были напрасны — муж убитой не запомнил преступника и в составленном им фотороботе можно было узнать любого.

В материалах дела есть информация о телефонном разговоре Болошиной с высокопоставленными информатором из УВД, который ей сообщает, что исполнители убийства — Плотников и его приятель Лукашевич — дали признательные показания, ведётся работа по установлению заказчика. И тут, вероятно, родилась идея действовать на опережение — разыграть ситуацию, в которой она сама бы сообщила следствию о предполагаемом убийце, тем самым снимая с себя подозрения в соучастии.

Дело Плотникова передали другому судье, но тот по злой иронии назначил ему реальный срок. Вышло так, что зря убил судью... Может, именно поэтому он и дал признательные показания, рассказал про адвоката Болошину?

Но зачем ей, известному юристу, нужно было расправляться с судьей? Среди версий звучала даже профессиональная ревность. Среди тех, кого судья Зарубина посадила, были клиенты Болошиной, которая считала эти приговоры несправедливыми. Один из них — некий Гурулев. Зарубина в конце 1993 года приговорила его к четырем годам колонии с конфискацией имущества. Болошина добилась изменения приговора (часть преступлений признали недоказанными, а по остальным амнистировали) и его освобождения.

Интересный момент: следствие потребовало судебно-психологической экспертизы Болошиной, и она прошла ряд тестов. Так вот, в приговоре указано, что тесты выявили её амбициозность, боязнь не достичь результата, желание быть популярной и всегда побеждать.

Следствие пришло к выводу, что адвокат была и заказчиком, и организатором убийства. Сама она все отрицала, делала на суде громкие заявления, что это месть со стороны высокопоставленных сотрудников прокуратуры, у которых якобы она была как кость в горле. Суд в итоге признал ее виновной только по одной статье — «Подстрекательство к умышленному убийству», приговорил к восьми годам колонии общего режима (на тот момент ей было 52 года). Плотников получил пятнадцать лет, из которых пять должен был отбывать в тюрьме. Его напарник скончался до суда при странных обстоятельствах.

Муж Зарубиной до приговора не дожил: умер вскоре после смерти супруги. На заседание суда приехал её сын, который до сих пор бережно хранит воспоминания о матери. Процесс был открытым. В суде собрались толпы людей, которые хотели посмотреть на киллера и заказчицу.

«Болошина на оглашение приговора не пришла, — говорит Виктория Михайлюк. — Она находилась под подпиской о невыезде и попросту сбежала. Через полгода её задержали в Москве. Наказание оба отбыли полностью».

Надгробие на могиле Валерии Зарубиной несколько раз разбивали неизвестные. Словно бы мстили ей, обиженные её строгостью. Но никогда никто не пытался покуситься на памятную доску, установленную в Центральном суде Читы. Для судей Зарубина стала легендой.

Удивительная история приключилась с оружием — револьвером системы «Наган» образца 1895 г.

«После убийства Плотников рассверлил ствол и заложил оружие знакомому, — рассказы- вает Михайлюк. — А тот решил его отремонтировать, попросил работника музея истории войск поменять негодный ствол на ствол находящегося в экспозиции музея аналогичного нагана. Так и сделали. В итоге некоторое время посетители музея, сами не зная того, смотрели на револьвер, из ствола которого была убита судья Зарубина. Потом суд изъял этот образец как вещественное доказательство, а после вернул оружие в музей. Но уже без ствола».

Кстати, именно после убийства Зарубиной судьи получили право носить табельное оружие.

Рекомендации

Осуществи мечту с «Город Онлайн»: мы запускаем краудфандинг