«Русская чайная традиция», Андрей Колбасинов. Фрагмент из книги читать онлайн
  • Главная
  • ГО.Медиа
  • ...

«Купцы двух империй съезжались в Кяхту»: прочитайте отрывок из «Русской чайной традиции»

21 ноября 2022

Рубрики:

Общество
21 ноября 2022
«Купцы двух империй съезжались в Кяхту»: прочитайте отрывок из «Русской чайной традиции»

В издательстве «Альпина PRO» вышла книга Андрея Колбасинова «Русская чайная традиция». Это первая в своём роде иллюстрированная книга-путешествие в историю чая в нашей стране, открывающая новое измерение русской культуры. В книге читатели узнают, что пили на Руси до знакомства с китайским чаем, какие бывают сорта и виды чаев, чем так важны для чайной географии имперские владения от Сибири до Одессы, как пили чай цари и крестьяне.

«Город Онлайн» публикует фрагмент книги о городе Кяхте — небольшом сибирском приграничном городе, важнейшей точке на «чайной» карте России.

Кяхта

 
Сегодня Кяхта — административный центр Кяхтинского района в Бурятской Республике, и о чайной торговле там вспоминают по большей части в историческом контексте.

Однако всякий раз, когда разговор заходит о «кяхтинском торге», местные краеведы говорят: «Кяхта — точка культурного обмена между Россией и Китаем». Город был важным опорным пунктом Великого чайного пути.

Вернёмся на 300 лет назад: в 1727 году русские и китайцы определили границу протяженностью более 3 тысяч верст и подписали Кяхтинский договор, утвердивший характер русско-китайской торговли. Тогда же и начали строить Кяхту. В начале XVIII века это была лишь слобода с торговыми рядами у самой границы.

Рядом с Кяхтой возник Маймачен — в приблизительном переводе с китайского «город купи-продай», поселение, где свободно продают и покупают. Чтобы торговать с русскими, китайцы должны были подать заявку, внести приличный залог и пройти определённую подготовку, в том числе изучить русский язык. Это занимало около года. Торговец из Китая обязан был отправиться в Маймачен без семьи и имел право приезжать домой не чаще раза в год. При появлении в родном городе раньше срока китайских купцов лишали лицензии.

Власти Китая требовали от купцов знания русского и одновременно настаивали на том, чтобы русские, напротив, китайскому не учились, чтобы не разузнать торговые и государственные секреты азиатской империи.

На кяхтинской чайной бирже говорили только на русском языке — впрочем, китайские торговцы так сильно искажали русскую речь, что их версию русского называли отдельным «кяхтинским» языком.

Дело в том, что в специальной школе русского языка, открытой тогда на территории современной провинции Хэбэй, обучали при помощи «словарей русских слов», но поскольку саму русскую азбуку будущим кяхтинским дельцам не преподавали, перевод китайских слов на русский в таких словарях записывали не кириллицей, а теми же китайскими иероглифами. Русский язык, по впечатлению побывавшего в тех местах этнографа Сергея Максимова, превращался в «незаконнорождённую помесь твоего мудрёного языка с не менее замысловатыми и трудными словами из наречия твоих соседей», где под «мудрёным языком» подразумевался китайский, а под соседским «наречием» — монгольский.

Предложения в «незаконнорождённой помеси» строились с учётом грамматических принципов китайского; русские падежи и склонения в речи китайцев в силу сложности не прижились. «Купеческий пиджин» имел сугубо утилитарное значение и годился только для торговых операций, а большего от него и не требовалось: «Разговор твой, когда прислушаешься и применишься к твоей картавой речи, становится немножко понятен, я и тому рад».

С 1830-х годов в Кяхте работало училище китайского языка для русских, но торговцы из России лишних сил на иероглифы тратить не стали.

Китайские власти не ограничивались осторожностью в лингвистическом отношении. Цинская администрация подготовила секретную инструкцию для пограничных служащих, где рассказывалось, как правильно вести дела с русскими в Кяхте. В Российской империи документ называли «китайским плутовским уставом». Согласно инструкции, китайцы должны были выведывать у русских, какие изделия из Поднебесной пользуются спросом, сколько стоят эти товары в России; узнавать, какие товары русские доставят в Кяхту для торговли с китайцами и в какие сроки. Получив подобные сведения, китайцы делились ими между собой и могли регулировать потоки товаров для собственной выгоды.

«Устав» рекомендовал купцам из Китая дружить с русскими, звать их в гости, угощать и всячески одаривать. При этом даже во время застолий китайцы пытались выведать коммерческие тайны — а иногда и государственные, за что полагалось особое вознаграждение.

Впрочем, довольно скоро русские купцы научились распознавать китайские хитрости и отличать искреннее радушие от расчёта. Письменные свидетельства этого разочарования появились уже в самом начале XIX века.

Кяхту иногда называли единственным на тот момент русским самоуправляемым городом, и купцы из России действительно координировали свои действия не хуже хитрецов по ту сторону границы. Для кяхтинского торга образовали шесть компаний из архангельских, вологодских, тульских, тобольских, иркутских, казанских и московских торговцев. С 1792 года купцы каждой из таких компаний избирали своего поверенного. Он должен был оценивать товар и определять, сколько китайского товара подлежит обмену на русский в зависимости от его качества. Впрочем, к 1800 году царское правительство установило собственные правила для меновой торговли в Кяхте.

Шло время, и всё больше купцов из двух империй съезжались в Кяхту. К концу XIX века в кяхтинском гостином дворе (сохранившемся по сей день, пусть и без прежних функций), кроме чая, почти ничем и не торговали. «Тут длинноволосые русские мужики, всегда готовые выпить, ходят возле грязных бурят, а около них можно видеть монгола и хлопотливого сына Небесного Царства с светло-жёлтым лицом и чрезвычайно длинною косою», — писал английский путешественник Александр Мичи уже во второй половине XIX века, когда чай составлял около 90% стоимости товаров, привозимых в Кяхту.

«Русские ведут специфическую для нас внутреннюю сухопутную торговлю, в которой у них, по-видимому, не будет соперников, — сокрушался Карл Маркс в статье для американской газеты, — эта торговля имеет своим главным, если не единственным, местом действий — Кяхту, расположенную на южной границе Сибири и Китая, на реке, впадающей в озеро Байкал...

В результате роста этой торговли Кяхта... из простого форта и места ярмарки выросла в значительный город. Она была превращена в главный центр этой части пограничной области и должна быть удостоена чести служить местопребыванием военного коменданта и гражданского губернатора... Важнейшим товаром, который китайцы продают в Кяхте, является чай. Русские же продают там хлопчатобумажные ткани и меха. Прежде среднегодовой объём чайных продаж в Кяхте не превышал 100 000 ящиков в год, но к 1852 году он уже достигал 1 750 000 ящиков, а общая цена товара превышала 15 000 000 американских долларов. Благодаря росту торговли Кяхта превратилась из обычной ярмарки в один из достаточно крупных городов России».

«В начале ноября 1870 года, прокатив на почтовых через Сибирь, я и мой молодой спутник, Михаил Александрович Пыльцов, прибыли в Кяхту, откуда должно было начаться наше путешествие по Монголии и сопредельным ей странам Внутренней Азии. Близость чужих краев почуялась для нас в Кяхте с первого же раза. Вереницы верблюдов на улицах города, загорелые, скуластые лица монголов, длиннокосые китайцы, чуждая, непонятная речь — всё это ясно говорило, что мы стоим теперь накануне того шага, который должен надолго разлучить нас с родиной и всем, что только есть там дорогого», — такой запомнилась Кяхта исследователю Средней Азии Николаю Пржевальскому.

Чай в Кяхте продавали в «цибиках» — ящиках из прутьев, свинцовых или оловянных пластинок, обшитых шкурами сверху для обеспечения гидроизоляции.

На цибик наносился определённый иероглиф, прозванный «китайским знаком» и говоривший о происхождении цибика: как правило, писалась фамилия производителя чая. Купцы из России, даже не владея китайским языком, узнавали поставщиков по «китайским знакам» и примерно представляли себе содержимое цибика. Цибик достаточно долго существовал в качестве меры объёма. Малый цибик мог вмещать от 15 до 25 кг чая, цибик покрупнее — от 30 до 40 или даже до 50 кг. По дороге цибики не вскрывались, и торговля происходила вслепую, так что знание китайских знаков было необходимым.

Ключевая причина расцвета Кяхты состояла в том, что чай поначалу перевозили только «сухим» путём, ведь так он лучше сохранял свои свойства и дороже стоил.

Однако когда был прорыт Суэцкий канал, а русским купцам разрешили закупать китайский чай у европейских (по большей части голландских и английских) посредников, кяхтинская золотая эра подошла к концу. Строительство Транссиба и вовсе делало чайные караваны, год шагающие по степи среди разбойничьих засад, экономически нецелесообразными.

Кяхтинские купцы не сдались: в 1908 году, спустя несколько лет после начала эксплуатации Транссибирской железнодорожной магистрали, они попросили иркутского генерал-губернатора посодействовать им с постройкой Кяхтинской железной дороги — чтобы догнать конкурентов. Половину расходов по изысканиям купцы обязывались взять на себя и готовы были приступать к строительству. Однако дело двигалось небыстро, и окончательно надежды развеялись с началом Первой мировой войны.

В 2007 году в Кяхте проводился фестиваль, посвященный чайному пути, и участие в нём принимала китайская делегация. Её возглавил режиссер Ван Синь Мин, пообещавший снять 100-серийный телеспектакль и назвать его «Чайный путь».

Индустриальный рывок Российской империи рубежа веков закрыл одну из самых захватывающих страниц русской чайной истории. Но караванный чай, пропитанный дымом ночных костров, можно попробовать и сейчас. Некоторые производители создают свои вариации знаменитого подкопчённого вкуса.

Рекомендации

Осуществи мечту с «Город Онлайн»: мы запускаем краудфандинг